Вопрос обычно звучит как «а можно вообще платить в Европу?». Короткий ответ — да, формально можно. Длинный ответ важнее: с 29 января 2026 года ЕС присвоил России статус юрисдикции с высоким риском в части ПОД/ФТ (AML), и это тихо изменило вообще все платежи с российским следом — не через список запретов, а через обязательную усиленную проверку (Enhanced Due Diligence) на каждую операцию, вне зависимости от того, есть ли в ней что-то спорное. Формального бана нет. Есть система, которая теперь по умолчанию относится к любому платежу как к подозрительному, пока не доказано обратное — и доказывать это приходится на каждой сделке заново.
Что действительно запрещено, а что просто стало сложнее
21-й пакет санкций ЕС (август 2026) добавил 33 российских банка в список транзакционных ограничений — общее число банков с ограничениями на переводы и обмен финансовыми сообщениями между банками перевалило за сотню. Отдельно расширили список организаций из третьих стран, через которые шли обходные платежи: под ограничения попали площадки и платёжные сервисы в Грузии, Панаме, ОАЭ, на Маршалловых островах, в Киргизии и Белоруссии. Появился и новый механизм — ЕС теперь может внести под ограничения целую юрисдикцию, если сочтёт, что та системно не пресекает обход санкций через криптоактивы.
Это важно понимать раздельно: прямой запрет касается конкретных банков и юрлиц из списков. Всё остальное не запрещено, а стало объектом усиленной проверки — и на практике блокирует платёж ничуть не хуже прямого запрета, просто без формального основания для жалобы.
Как это выглядит на практике для прямого платежа
Прямой банковский перевод из России в Европу технически ещё возможен — часть банков сохраняет ограниченный канал для расчётов, но работает с усиленным комплаенсом и заметно медленнее, чем несколько лет назад. На практике это означает: доходимость ниже, сроки растянуты и непредсказуемы, а при возврате платежа комиссия банка-корреспондента, как правило, не возвращается. Точные цифры по срокам и проценту прохождения слишком сильно зависят от конкретного банка, валюты и цепочки корреспондентов, чтобы публиковать усреднённую оценку как факт — прежде чем закладывать эти сроки в переговоры с поставщиком, их стоит уточнять под конкретный платёж.
Отдельная тема — конвертационные комиссии на операциях с валютой у банков, которые ещё держат канал: участники рынка в один голос называют их заградительными. Точный процент называть не будем — цифры слишком расходятся от источника к источнику, чтобы выдавать любую из них за общее правило.
Что работает вместо прямого канала
Маршрут через нейтральную юрисдикцию — ОАЭ, Армению, Киргизию, Турцию, Сербию — по оценкам участников рынка ощутимо быстрее и надёжнее по доходимости, чем то, что осталось от прямого канала. Логика та же, что мы уже разбирали применительно к Китаю: банк и получатель хотят видеть понятную, не запутанную схему расчёта, а не бывший прямой канал, который случайно всё ещё открыт.
Криптовалюта (USDT, USDC) как канал существует и работает быстро, но упирается в готовность конкретного европейского поставщика её принимать — для традиционного B2B-контрагента в ЕС это по-прежнему скорее исключение, чем практика.
Документы в этой схеме решают не меньше, чем маршрут: полный пакет с корректными реквизитами получателя, контракт, инвойс, подтверждение отгрузки. Любое расхождение — и платёж возвращается на дополнительную проверку уже на европейской стороне, а не только на нашей.
Коротко, если вы дочитали по диагонали
- Формального запрета на платежи в ЕС нет — есть статус «высокого риска» для России в оценке ЕС, из-за которого каждый платёж проходит усиленную проверку по умолчанию.
- 21-й пакет санкций расширил список конкретных банков и — отдельно — площадок в третьих странах, через которые шли обходные платежи. Это не то же самое, что общий запрет.
- Прямой перевод в Европу технически жив, но доходимость и сроки уже не те, что несколько лет назад; маршрут через нейтральную юрисдикцию заметно быстрее и надёжнее.
Мы в «ФИНИКС» продолжаем платить в Европу — это одно из направлений, с которым мы работаем регулярно, — но строим маршрут так, чтобы у банка на европейской стороне с самого начала не было повода для дополнительных вопросов.
